ВС выявил отсутствие доказательств существенности вреда по делу о халатности в отношении дознавателя
12.12.2025
Возвращая дело в апелляцию, он напомнил, что, признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям, суд обязан привести в приговоре обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.
Один из адвокатов отметил, что определение ВС актуально как для практики по преступлениям, предусмотренным ст. 293 УК РФ, так и для других составов, где используются оценочные категории. Другой подчеркнул, что Суд, по сути, установил полное отсутствие состава преступления, указав на банальную ошибку юридического анализа объективной стороны преступного деяния. Третий выразил надежду на то, что определение задаст определенный критерий к данной категории дел и нижестоящие суды будут тщательнее подходить к делам, в которых необходимо описать оценку существенности вреда.
Верховный Суд опубликовал Кассационное определение по делу № 84-УД25-6-КЗ, в котором указал на ошибки судов, признавших дознавателя виновной в халатности, поскольку из-за ее действий не удалось исполнить приговор в части уничтожения вещественных доказательств.
Приговором Новгородского районного суда Новгородской области от 9 июня 2023 г. дознаватель Ирина Ерошкина была осуждена по ч. 1 ст. 293 УК РФ к обязательным работам с освобождением от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.
Суд установил, что 17 марта 2016 г. при проведении ОРМ сотрудниками Отдела экономической безопасности и противодействия коррупции УМВД было обнаружены и изъяты 1025 единиц контрафактного товара, из которых 4 единицы товара были впоследствии возвращены. 16 октября того же года дознаватель Ирина Ерошкина, в производстве которой находилось уголовное дело, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК, произвела осмотр предметов с признаками несоответствия оригинальной продукции и по результатам составила протокол осмотра предметов. Дознаватель указала в описательной части протокола, что целостность упаковки коробок не нарушена, при их вскрытии обнаружена 1021 единица товаров, на которых имелось незаконное воспроизведение товарных знаков Adidas, Nike, Reebok. По окончании следственного действия осматриваемые предметы были упакованы в коробки, которые были опечатаны, заверены подписями дознавателя и понятых.
Далее, как указал суд, Ирина Ерошкина вынесла постановление о признании 1021 единицы товара вещественным доказательством, определив местом хранения подвальное помещение УМВД, а для еще трех единиц товара – камеру вещдоков. В приговоре подчеркнуто: осознавая, что вопрос о том, как поступить с вещдоками, подлежит разрешению судом при вынесении приговора, вследствие небрежного отношения к службе, игнорируя требования федерального законодательства и ведомственных нормативно-правовых актов, Ирина Ерошкина определила местом хранения контрафактной продукции не предусмотренное для этих целей и задач место – подвальное помещение здания УМВД. Данное место не соответствовало требованиям правил хранения, учета и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, соответственно, не гарантировало их сохранность и не исключало возможность их утраты.
30 ноября 2016 г. уголовное дело по ч. 1 ст. 180 УК с вещдоками – тремя единицами товара поступило для рассмотрения мировому судье, при этом в нарушение п. 43 Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам органами предварительного следствия и дознания УМВД России по Новгородской области Ирина Ерошкина направление остальных вещдоков не обеспечила.
По приговору мирового судьи от 14 декабря 2016 г., вступившему в законную силу, гражданин Л. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК, а также принято решение об уничтожении 1024 единиц контрафактной продукции. При исполнении приговора в этой части комиссией УМВД 7 февраля 2017 г. было уничтожено три единицы изъятых товаров, при этом приговор в остальной части уничтожения вещдоков исполнить не представилось возможным.
Таким образом, суд посчитал Ирину Ерошкину виновной в ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства. Суд отметил, что вследствие данных событий правообладателям товарных знаков Adidas, Nike, Reebok в лице их представителей нанесен вред деловой репутации, а также нарушены права и законные интересы, в том числе право на доступ к правосудию в связи с неисполнением приговора мирового судьи в части уничтожения вещественных доказательств. Суды апелляционной и кассационной инстанций оставили без изменения приговор в отношении дознавателя.
Тогда Ирина Ерошкина и ее защита обратились с кассационной жалобой в Верховный Суд, указав в ней, что судом неверно применены нормы ч. 2 ст. 27 УПК РФ, признанной решением Конституционного Суда не соответствующей Конституции, а также что суд не имел законных оснований для постановления по делу обвинительного приговора, а на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК обязан был вынести оправдательный приговор. В жалобе обращалось внимание на нарушения требований закона, допущенные при назначении и проведении судебных экспертиз, и приводились доводы о необходимости назначения повторной товароведческой экспертизы по установлению стоимости контрафактной продукции. Указывалось, что приговор основан на недопустимых доказательствах, в том числе касающихся общественно опасного последствия в виде неисполнения приговора суда по другому уголовному делу и неисполнения ею вследствие небрежности требований Инструкции ввиду отсутствия письменного документа с подписью о доведении до нее работодателем содержания данного приказа. Также в жалобе отмечалось, что при оценке доказательств, касающихся общественно опасного последствия в виде неисполнения приговора суда по другому уголовному делу, и наличия причинно-следственной связи между этим последствием и действиями или бездействием Ирины Ерошкиной судом нарушены положения ч. 3 ст. 14 УПК.
Рассмотрев дело, Судебная коллегия по уголовным делам ВС напомнила, что ответственность по ч. 1 ст. 293 УК наступает в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, если это повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.
ВС пояснил, что под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей понимается нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией. При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда. Под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей понимается, в частности создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности.
Со ссылкой на разъяснения, содержащиеся в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ № 55 от 29 ноября 2016 г. «О судебном приговоре», ВС указал: признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.
Верховный Суд обратил внимание, что согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении КС РФ № 21-П/2021 г., в качестве последствий преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК, законодатель указывает крупный ущерб, а также (альтернативно) существенный вред, причиненный правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства. Эти обстоятельства должны быть установлены и доказаны, что применительно к оценке существенности нарушения прав и законных интересов граждан или организаций, имеющих неимущественный характер, либо охраняемых законом интересов общества или государства предполагает выяснение и доказывание, в частности, того, какие именно право или законный интерес были нарушены, какова их социальная значимость и, следовательно, общественная опасность посягающего на них деяния – с мотивировкой вывода о наличии соответствующего признака в составе халатности.
Судебная коллегия отметила: суд, придя к выводу о том, что действия Ирины Ерошкиной как должностного лица повлекли существенное нарушение прав и законных интересов организаций-правообладателей на защиту прав интеллектуальной собственности, а также на доступ к правосудию, в приговоре не указал, какие именно реальные, объективно подтвержденные доказательствами, негативные для этих организаций последствия повлекли именно действия осужденной, в чем конкретно выразилась существенность нарушения прав этих организаций, а также что соответствующее имущество или имущественное право этих организаций помимо денежной стоимости обладает неэкономической ценностью, применительно к которой имело место существенное нарушение прав и законных интересов этих организаций, в чем конкретно выразилось нарушение прав организаций в виде доступа к правосудию.
Кроме того, ВС подчеркнул, что вывод о нарушении прав и законных интересов организаций-правообладателей действиями осужденной вызывает сомнение и в связи с тем, что товары, признанные вещественными доказательствами по уголовному делу, находившемуся в производстве дознавателя, являлись контрафактными и подлежали впоследствии обязательному уничтожению, а также с учетом того, что вступившим в законную силу приговором мирового судьи от 14 декабря 2016 г. установлено: вред данным организациям причинен именно действиями осужденного Л., который незаконно, с целью получения материальной выгоды, использовал чужие товарные знаки.
Также в определении обращено внимание, что суд не указал, какие последствия для общества и государства повлекли действия осужденной и в чем выразилась существенность нарушения прав законных интересов общества и государства, связанного с неисполнением приговора мирового судьи в части уничтожения вещдоков. При этом суд не разграничил действия осужденной и должностной проступок. Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что судебные решения, вынесенные в отношении Ирины Ерошкиной, нельзя признать законными и обоснованными, а потому отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение.
Комментируя определение ВС, адвокат МГАиН Коллегии Адвокатов «Люди Дела» Василий Бастрыкин отметил, что оно актуально как для практики по преступлениям, предусмотренным ст. 293 УК, так и для других составов, где используются оценочные категории. «Верховный Суд сослался на п. 19 Постановления Пленума № 55, указав, что суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака. В практике часто приходится сталкиваться с отсутствием надлежащей мотивировки в приговорах по таким преступлениям. Апелляционная инстанция эти нарушения в большинстве случаев не устраняет», – подчеркнул эксперт.
Василий Бастрыкин обратил внимание: в данном определении ВС подробно расписал, что такое нарушение прав и законных интересов, справедливо указав на то, что в приговоре не приведены реальные негативные последствия для правообладателей, которые возникли именно в результате действий осужденной, в чем существенность нарушения их прав. То же самое ВС отметил и про отсутствие обоснования существенности нарушения прав и законных интересов общества и государства. «Полагаю, ВС намекает на то, что действия осужденной являются должностным проступком и при новом апелляционном рассмотрении она, на мой взгляд, должна быть оправдана», – считает адвокат.
По мнению адвоката КА г. Москвы «Шериев и партнеры» Абильфеза Исаева, рассматриваемое определение примечательно тем, что ВС, по сути, установил полное отсутствие состава преступления, указав на банальную ошибку юридического анализа объективной стороны преступного деяния. «Безусловно, дело с такой фабулой изначально не имело никакой перспективы ввиду отсутствия уголовно-правового деяния. Как правильно указал “азбучную” истину Верховный Суд, по ст. 293 УК обязательно причинение крупного ущерба, существенного нарушения прав и законных интересов потерпевших или общества и государства. В данном же случае суд объективно отметил, что пропавшие вещественные доказательства были контрафактными и, естественно, вред был причинен лицом, осуществившим их оборот. Это даже не юриспруденция, а банальная логика», – подчеркнул он.
Кроме того, как полагает Абильфез Исаев, учитывая, что правообладатели – компании с миллиардными уставными капиталами, вопрос существенности причиненного материального вреда за 1021 единицу товара явно не выдерживает критики. «Существенность вреда, причиненного государству, также под большим вопросом. Учитывая указанное выше, Суд прямо отметил в кассационном определении, что имеет место дисциплинарный поступок. Уверен, что уголовное преследование будет прекращено по реабилитирующим основаниям и осужденная получит право на реабилитацию», – отметил эксперт.
Адвокат АК № 70 Межреспубликанской коллегии адвокатов Артем Мелкумов подчеркнул, что ВС напомнил о необходимости буквального понимания норм процессуального права. «Ссылки на нормы, указывающие критерии существенности вреда, – безусловно, правильные и обоснованные, но данные нормы, к сожалению, в большинстве случаев игнорируются судами. Надеюсь, что это определение задаст определенный критерий к данной категории дел и нижестоящие суды будут тщательнее подходить к делам, в которых необходимо описать оценку существенности вреда. В правоприменительной практике зачастую суды определяют существенность по тому или иному делу исключительно с формальным подходом, на недопустимость которого как раз указал ВС», – считает он.
Оперативно получить комментарий защитника Ирины Ерошкиной в ВС, члена АП Новгородской области Сергея Паничева, не удалось.
Анжела Арстанова
Источник: адвокатская газета
Команда:
Статья оказалась полезной? Поделиться в
